Ежегодное ожидание чуда

Рождественско-новогодние каникулы, которые водоразделом обозначали смену календарей, вскоре культовой волной охватят Европу, оповещая о себе материальной преамбулой – эпидемиями ярмарочных рынков, где распродажа дешевых товаров перемежается с оживленной торговлей елочными украшениями и конфетно-пряничных россыпями. Четко спланированные на площадях грядки киосков или призывные прилавки, которые обрамляют центральные улицы, сплошным потоком предлагать многочисленным посетителям подогретое вино, пиво и кофе с жареными в масле пончиками, картофелем или ароматными колбасками.

Языческая стихия простонародной изобилия станет обольщать даже вполне респектабельных граждан, которые хотя бы один раз в год отчаянно совершают обряд раблезианский причащения. Умеренность и нарочитая сдержанность современных горожан в еде отступят перед древними инстинктами и стремлением к утробного насыщения. Очарованные разлитой повсюду стихией огня, измельченного на крохотные вспышки иллюминационных лампочек, невольно поддавшись стадному чувству бесцельного шатания от одного волшебного аквариума витрины к другой, европейцы будут иллюзией бездумности и беспечности готовить себя к таинству двух сакральных ночей – рождественской и новогодней. И если первое будет данью христианскому началу с его ритуальной обязательностью 12 блюд, то второй, нарушив интим сугубо семейного торжества, вихлюпнеться языческой стихией в кафе, рестораны и уличные променады в тех излишествах, которые можно позволить себе только один раз в год , но при этом придерживаясь определенных национальных традиций.